Шок-контент и сладкий голос советского мультфильма

Летом, позапрошлым еще, меня позвали на книжную ревизию к знакомым. Профессорская квартира, вся в стеллажах – больно представить, какими трудами это все доставали-выменивали-выпрашивали. Дочь всю жизнь занимается музыкой, внук – графикой (I'd better not tell, какой именно) – так что никому особенно не нужны труды по славянской филологии, Сирано де Бержерак и полное собрание немецких романтиков.

Романтиков я утащила к себе, равно как и несколько (вру, много) других найденышей – среди них и был такой альбом. У него была даже суперобложка в виде большого постера, но, к сожалению, мой трехмесячный пес принял ее за свою пеленку. Пришлось выкинуть.

Есть особая красота в капсах – скриншотах и особенно фотографиях с киносъемок. Но никто не подозревает, насколько круто смотрятся наброски к мультфильмам – особенно те, что сделаны еще вручную, с аппликацией и гуашью

А вот!
Парадокс номер два: оказалось, что самые красивые мультики – самые же неизвестные. То есть мы любим «Простоквашино» или «Жил был пес» точно не за красоту. А кто будет фанатеть от какого-нибудь «Пер Гюнта» с пуговичными глазами и вкрадчивым баритоном Янковского? Нет таких. Так что вот вам first look на золотой фонд эпохи.
Каток, 1927

Один из первых отечественных мультиков вообще, ever. С мотивацией героев ничего не понятно, да и сюжет явно писали задней левой. Почему парня в характерной шапке-почти-буденовке не пускают на каток? Что с ним не так? Почему у него один конек?

В итоге он туда-таки пробирается, когда толстожопый буржуй начинает окучивать симпатичную (не спрашивайте, как это можно понять по макаронной рисовке) мадам. Буденовца она тоже не очень интересует – ну а в итоге он отрывается от преследования дяди в пенсне и нечаянно выигрывает соревнования конькобежцев. Не прелесть ли? Я не единственная, кто не шарит в этих ваших нарративах: официальная критика тоже пересказывает сюжет то так, то сяк: то ли буденовец спасает чику от харрасмента (сами там придумайте политический подтекст), то ли просто не разъехался с толстой жопой буржуя по объективным причинам.

Минуса тут два: странная музыка на современной заливке (марш немецкий штоле?) и О, БОЖЕ, ОШИБКА В ТИТРАХ! Сможете найти?
Дзябжа, 1939

«This is 80 years old!!» – офигевает американец в комментариях. И есть от чего офигеть. Сверхчеткая рисовка, отличная колористика и яркость – даже голоса не хуже, чем нынче на Первом канале. И это через десять лет после появления звука в кино.

Еще в большем шоке я от лягушки в сарафане, которая бросает в котел рыбу в два раза больше ее самой – такой местный Добби, помогающий девочке, собаке в викторианской горжетке и самой бабке-Дзябже, которая светит блэкфейсом, пускает колечки дыма, пока курит трубку и лупит снег кочергой, шагая взад-вперед по экрану. На всем этом уже лежит тень лапки Диснея и сталинского ампира. Хотя сюжет предельно прост (какой еще может быть в нанайской сказке?) и представляет собой сказку о Маше и медведях наоборот, о происхождении напоминает только разрез глаз героев, снежный буран и песенки с припевом из бесконечного «на-на-на, на-на-на-на-на». А, ладно, есть еще одна про «Луна-Луна-а-а», под которую лягушка, уже переодевшая сарафан, пускает белую слезу и скорбно складывает лапы замочком. Отсюда потом Ротару народится – и еще одна певичка украинская.

Зимняя сказка, 1947

Согласно датировке альбома, мультфильм сделали через два года после войны. По современным данным – в 1945, то есть сразу после. Несмотря на это (а может, и благодаря) – ощущение сказки просто фантастическое, то самое, которое получаешь от советских елочных игрушек в свалявшемся куске ваты.

Особенного сюжета, как в любой праздничной мишуре, здесь нет: танец Феи Драже, зайчики с морковкой, Дед Мороз с густым, но мягким басом, белочки-синички. Чего ж нам еще? Только гипнотизирующих песен с хороводом лесных зверей на экране – в вечер просмотра даже АСМР не понадобился. Ах, еще в финале из куска снега, аки из ребра Адама, появляется Снегурка, выгибается и томно хлопает глазами. Пу-пу-пи-ду!

Песенка радости, 1946

Всего год прошел, а картинка уже похожа на классику «Союзмультфильма» восьмидесятых. «Счастливой охоты!» – выговаривает тонюсенькой голосок девочки в уггах. К ней приходит еще более миленький медвежонок и совсем уж писклявый заяц – видимо, чем мельче персонаж, тем выше голос должен быть у актрисы озвучки. Про дележ яблок и печенья тут ничего не будет, дальше разворачивается хоррор о противостоянии страшной Полярной ночи, за которой – весна (помним про первый послевоенный год).

О победе возвещает птица-красногрудка, которую чуть не задушила злобная мужеподобная старуха – деталь, отбрасывающая последние сомнения в подтексте. Рисовать «Песенку» начинали, кстати, еще в блокадном Ленинграде – но закончить удалось только после войны, восстанавливая наброски по памяти.
Снежная королева, 1957

Десять лет спустя Лев Атаманов снимает фильм про другое, но явно ориентируется на кадры «Песенки радости». Здесь тот же дворец изо льда, тот же мотив слепоты, та же деталь с осколком льдинки – слишком похожая, чтобы списывать все только на вселенную Андерсена. Между прочим, это один из первых полнометражных мультиков – сказывается ориентация на диснеевскую «Белоснежку» с хронометражем аж в час двадцать. Википедия tells, что у Диснея передрали и метод со страшным названием «ротоскопирование» – красотку Снежную королеву рисовали с актрисы Марии Бабановой, покадрово снимая в гриме.

Через много лет в такой технике сделают игрулю Mortal Combat, но пока Кай и Герда выращивают цветочек, плавают в лодочках и засыпают под калейдоскоп зонтика Оле-Лукойе. Шок-контент: в первой трети мультика от дыхания королевы умирает птичка, из-под трупа которой выглядывают детки. А вы говорите, добрые советские мультики. Миядзаки признавался, что «Снежная королева» сделала его мультипликатором – так что аниме началось с этой самой птички, зонтика и бровей вразлет.
Золотое перышко, 1959

Сказка про сучку, снятая задолго до фильмов об американских колледжах. Местами очень красивая, и даже блеклые цвета тут в тему – лазоревое небо, нежно-голубой замок и сама принцесска в платье с розовым шлейфом. Она, как водится, обижает всех кругом, пока однажды не напарывается на нищую колдунью и не начинает летать, как перышко (только непонятно, почему золотое, а не цвета каках). «Ма-а-альчик! Помоги мне, мальчик!» Дальше мы и лошадь уезжаем в закат, то есть в горы – а во дворец больше ни ногой.

Интернациональный получился прожект: сценарием послужила итальянская сказка, музыку писал итальянец же Антонио Спадавеккиа, а режиссером стал почти-итальянец Саркисян. Наверное, поэтому сюжет о спасении обернулся типично кавказским финалом с похищенной невестой в горах. В этих кадрах девочка-то уже не в розовом бальном платье, а в нормальной такой водолазке с рабочим фартуком. Как говорится, за все нужно платить.
Пастушка и трубочист, 1965

Так, если вы еще не передознулись красотой, то приход случится прямо сейчас. Особенно от цветов и прорисовки. Здесь опять типично кавказский побег и немножко воровства персонажей – сразу за титрами появляется разжиревший Оле-Лукойе с зонтиком и сосисочным баварским акцентом. Лев Атаманов попытался переплюнуть свою же «Снежную королеву» за 30 минут, только здесь чувствуется некислый налет немецкого романтизма: юный тоненький поэт заламывает руки в окне, силуэты барышень раскланиваются на балу, музыкант играет композицию в духе Шопена (написал Андрей Бабаев), тут булочная с вывеской-бретцелем, там часовщик – все лиловое, сумеречно-синее, кофейно-сиреневое.

Сюжет простой: они любят, чингисханистый дедушка не согласен, хочет выдать за жиробаса, живущего на камине, свадьбу сыграют с последним ударом часов – детали, которые через десяток лет используют в «Стойком оловянном солдатике», будто авторство Андерсена разрешает тыринг любых художественных решений. Толстый с волчьим голосом Папанова уже имеет шесть жен – куда же немцам без азиатщины? «Мдя финал на крыше это предскозание о том каке мозгоебство ждет нас от женшин лиш только за то что мы пытаемся помоч », – сетует юный зритель. О сколько нам открытий чудных! Отдельного приза зрительских симпатий заслуживает «неприлично голубой» жених-мышоночек в подштанниках и с тюльпаном.
Человек в рамке, 1966

Если вы не знали, в юэсэсар снимали очень много мультфильмов для взрослых – от схематичных агиток до гомерически смешной «Очень синей бороды» с Боярским в главной роли. Хитрук рисовал не только «Каникулы Бонифация» (вы знали, что это чешская сказка?) – но и вот такую жуть. «Не был, не имею, не состоял, не привлекался», – и десять минут этот парень, отрисованный синими чернилами, смотрит на задорных советских людей, картины войны, Венеру Боттичелли, пытаясь разбить голову о собственную раму.

Кругом ­такие же унылые силуэты в таких же багетах, через которые нельзя пропихнуть даже прописные истины. А если попытаться влезть в овальный домик сисястой секретарши, так и место на стенке можно потерять – и воздушного змея лучше не трогать, и на крик о помощи не отзываться. Конец оттепели, второй год брежневской эпохи, рамка утолщается, холст уменьшается – остальное додумайте сами.
Левша, 1964

Текст читает Журавлев – тот же, который потом расскажет, как один мужик двух генералов прокормил. Анимацию делали с помощью перекладки, поэтому она выглядит кукольно-плоской – а все Норштейн, который через десять лет снимет «Ежика в тумане» таким же методом. Но пока у нас гравюры, лаконичная рисовка, диалоги слово в слово повторяют Лескова – полнометражка держится на мастерстве рассказчика, артист и книжку про это выпустил. Сатира на Николая с Александром в совке расцветает полным цветом и трансформируется настолько, что оба превращаются в малахольных дурачков с французским прононсом.

Истории с народным колоритом почему-то принято рисовать максимально емко и даже схематично, будто самим создателям не очень-то интересно, а отработать классику нужно. Но нет, мэтр тогдашней мультипликации Иванов-Вано мечтал нарисовать Левшу больше тридцати лет, и чтобы обязательно с лубком, и чтобы обязательно большой метр. С него потом срисуют «Летучий корабль» с матреной в окошке (не факт, но до боли похоже), только копия окажется сильно интереснее и задорнее оригинала. Не любят у нас все-таки этот период, проваливаются в дыру между Пушкиным и Толстым – по-настоящему смешной оказывается только блоха в модельных черевичках и песня про селезня très jolie.
Клубок, 1968

Еще ничего не зная про героев и сюжет, я совершенно оху выпала с техники исполнения. Кружево, пряжа, аппликация, какие-то невиданные куклы, из клубка прямо на глазах сплетаются крохотные валенки, салфеточки и пальтишки – не иначе как в ассистентах была гениальная вязальщица. И, конечно, эти куклы не похожи на мрачный «Пер Гюнт», тут все как-то уютно и задорно at the same time.

В итоге так отвлекаешься на эти ювелирные детали (у них там даже сундук крючком связанный!), что, честно сказать, плохо понимаешь кто там кого и зачем хочет украсть. А уж когда на экране появляются два шерстяных граммофона, так уж и вообще перестаешь следить за сюжетом. В конце лысую собаку пускают в космос за ненадобностью – душераздирающее зрелище, беременным и детям держаться подальше.

Не в шляпе счастье, 1968

В хорошем качестве этой работы нигде нет, реставрация не проводилась, Википедия молчит про историю создания и метод. Известен режиссер, все тот же, что и у «Клубка» – кудесник Николай Серебряков. Кажется, что ничего более трудного придумать невозможно – ан нет! Тут вообще непонятно, как это сделано, какие куклы использовались, из чего сделаны аппликации в виде живых цветов или, к примеру, тарантас уличного извозчика – детализация потрясающая. На пленке стоит маркер «для взрослых», а внутри настоящая тебе драма о любви, даром что с куклами и сказочными декорациями.

Каст здесь прекрасный: и Сапгир в авторах сценария, и Артемьев в композиторах, и будущий киношный режиссер Саруханов в операторах. В городе есть один влюбленный, и вся сотня героев ждет свадьбы: сапожник хочет шить туфли, шляпник – мастерить шляпу, а лошадь – танцевать бурлеск аки Дита фон Тиз. Вообще-то очень весенняя история, само вдохновение, да и розу Depeche Mode в конце дарят. Пожалуйста, пор фавор, силь ву пле, почините качество, отреставрируйте пленочку! К сами знаете какому розовому дню – самое оно.
Великие холода, 1969

Опять Серебряков, опять какая-то невозможная техника, опять настоящая притча вместо детской сказочки. Все роли озвучила Алиса Фрейндлих – повод оценить уникальность ее голоса, который реально очень фрейндлих и очень пластичный: и для зловещих предсказаний в «Сталкере» подходит, и для нежной колыблели годится. Мальчик обижает маму, наступают холода, и он ищет себе новую – душераздирающее зрелище, поднимающее со дна все детские обиды и ссоры.

Это не шок-контент для взрослых, а маркер возраста стоит затем, что дети вряд ли оценят мастерство. Рейтинг сыграл плохую шутку с авторами – теперь ни «Великих холодов», ни «Клубка», ни истории про шляпу ни за что не увидеть на федеральных детских каналах в полуденный прайм-тайм. «Еще подыши на меня – видишь, я один в лесу». Лошадь, которая, видно, уже не пляшет канкан, но все еще носит смоки-айз, снова всех спасет, ну и сама в обиде не останется. Хэппи-энд!
Жил-был Козявин, 1966

Сценарист «Заставы Ильича» Шпаликов переработал фельетон Лазаря Лагина – и получился вам комикс про бюрократов, американизированная дичь под легкий джазец Германа Лукьянова. Но нарисовано так, что увидев подобное во сне, можно испортить простыни. Такой себе конструктивизм, где очень жуткий дядька треть экранного времени ищет Сидорова, потому что «кассир пришел», еще треть идет в закат под звук «Подмосковных вечеров» мимо Ахматовой, Гоголя и Пастернака, комиссионных магазинов и арктических льдов, хрустит скелетом динозавра и пересекает океан. Спойлер: там Сидорова тоже нет.

«Я видел это в детстве, и это породило во мне стремление к кругосветным путешествиям». Вы хочете толкований? Их нет у меня.
Влюбленное облако, 1959

Как сделать 3D-анимацию, если живешь в 1959 году? Понадобятся тканевые куклы, плоские марионетки со сменными деталями, фактурные декорации, пластилин и тканевая аппликация. Говорят, это редчайшая техника – потому в шестидесятые создатели получили с дюжину международных наград. А написал сказ про усатое облако с монобровью турецкий коммунист в изгнании Назым Хикмет. Ишшо говорят, что на создание картины его подбила работница «Союзмультфильма» Вера Тулякова, к которой он начал ходить «с шоколадом и цветами» – это Википедия says, слово в слово. Я еще в Гугл-картинках на поэта посмотрела – он, конечно, не Таркан, но в тельняшечке очень даже ничего.

Короче, Хикмет влюбился аж в двух русских женщин, а усатое облако – в турецкую Айше: «Всякой, кто Айше увидит, оторвать не может глаз – это облако, смотрите, тоже влюбится сейчас». Оно и песни ей поет, и от стрел коварного шайтана защищает, и в беде утешает – и тает, «чтоб ожил твой сад зеленый». «Не умирает тот навеки, кто умирает за других». Чего еще ждать от турецкого плейбоя с шоколадками наперевес?

Русалочка, 1968

Говорят, в комментарии понабежали любители диснеевской «Русалочки», похожей на оригинал, «как жирный белый гусь с лебедем». Зэтc тру, дядюшка Андресен соплей не любил, равно как и мультипликаторы эпохи застоя. Волоокий принц по-настоящему тонет, его по-настоящему спасает волоокая русалочка и спешит в хрустальный замок, где почему-то живет. «Не должны умирать красивые, не должны умирать храбрые», – нежная такая песенка. Написал Галич, еще использовали Баха и коллажи как новаторский ход в прорисовке фона.

Вся горечь несправедливости, которая поднимается при прочтении оригинала, предстает перед зрителем снова, и черт знает, хорошо ли это для детского мультфильма. Смягчать нужно было сюжет, а не детали, ибо можно делать ведьму сколь угодно потешной, рисовку – детской, а озвучку – гипетрофированно сладкой. Что толку? Конец у сказки один, и «это очень плохой плохой конец».
Кстати, вы знали, что Союзмультфильм каждый год выпускал альманах со сценариями? Рисованных фильмов, медвежат и ежиков, снеговиков и прынцесс. Редкое, вообще-то, издание.
«Художников» же на алибе осталось всего пять – сгребайте и будет вам список must see на год вперед. Не пожалеете, ай промисс.